Марина Сергеевна стояла посреди тётиной квартиры, и запах нафталина смешивался с ароматом увядших хризантем. Три дня прошло после похорон, а она всё не могла заставить себя начать разбирать вещи. Квартира на третьем этаже старой пятиэтажки в центре Ярославля хранила следы жизни, которая оборвалась так внезапно — сердечный приступ, быстро и безболезненно, как говорили врачи.
Тётя Галина была её последней родственницей. Не то чтобы они были особенно близки — виделись раз в месяц, перезванивались по праздникам. Но теперь, стоя среди её вещей, Марина острее чувствовала собственное одиночество. Сорок два года, развод пять лет назад, детей нет, работа в библиотеке имени Некрасова — размеренная, предсказуемая жизнь, в которой не было места неожиданностям.
Она открыла шкаф. Платья висели аккуратными рядами — тётя всегда была щепетильна в вопросах порядка. На верхней полке лежала картонная коробка из-под обуви. Марина потянулась за ней, и коробка оказалась неожиданно тяжёлой. Внутри, завёрнутые в папиросную бумагу, лежали фотографии, старые письма и... смартфон. Довольно современная модель, что удивило Марину — тётя Галина всегда пользовалась кнопочным телефоном, говорила, что "эти ваши интернеты" ей не нужны.
Марина нажала кнопку включения, не ожидая, что телефон заработает, но экран ожил. Батарея была почти разряжена — осталось двенадцать процентов. На экране блокировки стояла фотография молодой тёти Галины — красивая женщина с мечтательным взглядом, снимок был сделан где-то в семидесятых.
Пароль... Марина попробовала дату рождения тёти. Не подошло. День смерти тётиного отца — деда Марины. Телефон разблокировался.
Первое, что бросилось в глаза — уведомление от приложения "СерьёзныеЗнакомства50+". Семь непрочитанных сообщений от пользователя "Viktor_Swiss".
Марина села на тётину кровать, всё ещё застеленную вышитым покрывалом. Сердце забилось чаще — неужели у тёти Галины был... роман? В её возрасте? Она открыла приложение.
"Галочка, милая моя, почему не отвечаешь? Я волнуюсь. Напиши хотя бы два слова, что у тебя всё в порядке."
Сообщение было отправлено четыре дня назад. За день до смерти тёти.
Марина пролистала переписку вверх. Они общались уже три месяца. Виктор представлялся швейцарским инженером русского происхождения, вдовцом, переехавшим в Цюрих двадцать лет назад. Фотография в профиле — седовласый мужчина с добрыми глазами, слишком идеальная, словно из стокового фотобанка.
"Галина, душа моя, каждый день думаю о нашей встрече. Осталось решить последние вопросы с документами, и я прилечу к тебе. Мы будем гулять по набережной Волги, как ты мечтала."
Марина читала, и холодок пробегал по спине. Она работала в библиотеке достаточно долго, чтобы знать об интернет-мошенниках, охотящихся на одиноких женщин. Но тётя Галина? Умная, образованная женщина, всю жизнь проработавшая учителем музыки?
Следующее сообщение заставило её вздрогнуть:
"Спасибо за помощь, родная. Эти 50 000 рублей очень выручили. Как только разблокируют счета после этой глупой ошибки банка, я всё верну в троекратном размере. А пока что прими небольшой подарок — посылку отправил экспресс-почтой, духи из Парижа, которые ты хотела."
Марина встала и прошла на кухню. На столе действительно лежало почтовое извещение. Она знала, что никакой посылки не будет — классическая схема, когда за "подарок" нужно заплатить пошлину или что-то ещё.
Телефон завибрировал в её руке. Новое сообщение от Виктора:
"Галина, я начинаю серьёзно беспокоиться. Если что-то случилось, напиши. Или попроси кого-нибудь написать. Я люблю тебя."
Марина закусила губу. Что делать? Промолчать? Написать, что Галина умерла? Или...
Её пальцы сами набрали ответ:
"Виктор, извините за молчание. Была нездорова, лежала в больнице. Сейчас уже дома."
Ответ пришёл мгновенно:
"Слава Богу! Я места себе не находил! Что случилось? Сердце?"
"Да, небольшой приступ. Врачи говорят, нужен покой."
"Милая моя, береги себя! Хочешь, я прямо сейчас вылечу? К чёрту все дела!"
Марина посмотрела на тётину фотографию на комоде. Галина Павловна улыбалась с чёрно-белого снимка — молодая учительница с целым классом учеников. Всю жизнь одна. Всю жизнь — для других.
"Нет, не нужно. Я поправляюсь. Расскажи лучше о себе. Как твои дела с банком?"
И Виктор рассказал. Длинная история про заблокированные счета, про адвоката, который требует предоплату, про то, что осталось совсем немного, и они наконец встретятся. Марина читала и удивлялась тому, насколько неумело сплетена ложь. Но тётя верила. Одинокая женщина, которой так хотелось любви, что она готова была не замечать очевидное.
Марина открыла банковское приложение на тётином телефоне. За три месяца было переведено в общей сложности почти двести тысяч рублей. Вся тётина пенсия и накопления.
Следующие два дня Марина продолжала переписку. Она приходила в тётину квартиру после работы и отвечала на сообщения Виктора. Постепенно он становился настойчивее — нужна была ещё одна сумма, последняя, тридцать тысяч. Марина тянула время, жаловалась на здоровье, говорила, что деньги заморожены на вкладе.
"Давай созвонимся по видео," — предложил наконец Виктор. — "Хочу увидеть твоё лицо, убедиться, что ты в порядке."
Марина согласилась. Назначили время на вечер следующего дня.
Она подготовилась тщательно. Нашла в тётином шкафу парик — тётя носила его после химиотерапии десять лет назад. Надела тётины очки, накинула её любимый платок. В полумраке комнаты, если не присматриваться, сходство было достаточным.
Звонок раздался ровно в восемь. На экране появился тот самый мужчина с фотографии — Виктор. Только что-то было не так. Марина присмотрелась. Фон. За спиной Виктора была стена с характерными советскими обоями в цветочек. Она видела такие обои совсем недавно... где же?
"Галина, дорогая, ты ужасно выглядишь! Тебе нужно в больницу!"
Голос. Молодой голос с попыткой говорить ниже, солиднее. И лёгкий ярославский акцент, который не спрячешь.
"Я в порядке, Виктор. Расскажи о Швейцарии. Какая сейчас там погода?"
"О, прекрасная! Весна, всё цветёт. Альпы видно из моего окна."
За его спиной что-то упало. Звук был явно не швейцарский — русская речь, женский голос: "Митя, ужинать будешь?"
Виктор дёрнулся, быстро отключил микрофон, но было поздно. Марина узнала голос. Ольга Петровна, её коллега по библиотеке. А обои... Она была у Ольги дома на прошлогоднем дне рождения.
Дмитрий. Митя. Сын Ольги Петровны. Закончил исторический факультет ЯрГУ, не может найти работу, сидит дома уже второй год. Ольга постоянно жаловалась, переживала за него.
"Виктор" вернулся к разговору:
"Извини, соседи шумят. Так что насчёт денег? Мне правда очень нужно, последний платёж адвокату, и я свободен."
"Я переведу завтра," — сказала Марина. — "Обязательно."
После звонка она сидела в темноте тётиной квартиры. Вот так просто. Мальчишка из хорошей семьи. Образованный. И ворует деньги у одиноких пожилых женщин.
На следующий день в библиотеке Ольга Петровна была как обычно — суетливая, заботливая.
"Маринка, ты что такая бледная? Не заболела? Я тут бульончик принесла домашний, возьми на обед."
"Спасибо, Оль. Как твой Митя? Работу нашёл?"
Ольга Петровна вздохнула:
"Где там! Сидит целыми днями за компьютером. Говорит, удалённо что-то делает, но я не понимаю что. Хоть копейку какую-то зарабатывает. На прошлой неделе даже мне денег дал — три тысячи. Откуда, спрашиваю? Фриланс, говорит. Ну хоть так..."
Три тысячи. Из тех пятидесяти, что перевела тётя Галина.
Вечером Марина снова была в тётиной квартире. Виктор написал реквизиты для перевода. Она медлила. Можно было пойти в полицию. Показать переписку, записанный разговор. Дмитрия посадят или как минимум поставят на учёт. Ольга Петровна... что будет с ней?
Телефон зазвонил. Видеозвонок. Она ответила, снова в парике и платке.
"Галина, ты перевела? Мне правда очень нужно. Завтра крайний срок."
Марина молчала, разглядывая его лицо. Обычный парень. Не красавец, но и не урод. Умные глаза. Усталые.
"Знаешь, Виктор," — начала она медленно. — "Я тут думала о нашей встрече. А что если ты не сможешь приехать? Что если это всё... неправда?"
Он напрягся:
"Что ты такое говоришь? Конечно, я приеду! Просто нужно решить эти проблемы..."
"Митя," — тихо сказала Марина, сняв парик.
На экране отразился ужас. Потом экран погас.
Через час в дверь тётиной квартиры позвонили. Марина знала, кто это. Дмитрий стоял на пороге — бледный, с красными глазами.
"Можно войти?"
Она отступила в сторону. Он прошёл в комнату, сел на стул, сжал голову руками.
"Вы в полицию пойдёте?"
"Не знаю."
"Я верну деньги. Все. У меня есть часть, остальное... я буду работать, отдам всё до копейки."
"Она умерла, Митя. Моя тётя умерла четыре дня назад."
Он поднял голову, и Марина увидела в его глазах что-то, чего не ожидала. Боль. Настоящую боль.
"Я... я не знал. Я думал, она просто... Господи, что я наделал!"
"Расскажи, как это началось."
И он рассказал. Про безденежье, про отчаяние, про друга, который подкинул "схему лёгкого заработка". Про первую жертву — женщину из Владивостока, которой он так и не смог написать после первого перевода. Про то, как искал новые жертвы, создавал профили, придумывал легенды.
"А потом появилась она. Галина Павловна. Она была... другая. Писала такие письма — про музыку, про книги, про жизнь. Я сначала думал — ну, старушка одинокая, у неё наверняка пенсия хорошая. А потом... я стал ждать её сообщений. По-настоящему ждать. Она рассказывала про концерты, которые давала в молодости, про учеников. Присылала фотографии города, писала стихи..."
Марина слушала и видела тётю Галину такой, какой не знала её при жизни. Одинокая женщина, влюбившаяся в призрак, и одинокий парень, игравший этого призрака, но незаметно привязавшийся к своей жертве.
"Я хотел прекратить. Несколько раз хотел написать правду. Но она так верила, так ждала встречи... Я думал, просто исчезну потихоньку. Напишу, что умер или ещё что-то. А она..."
"А она умерла первой."
Они сидели в тишине. За окном темнело, зажигались фонари.
"Что мне делать?" — спросил наконец Дмитрий.
"Для начала — удали все эти профили. Все приложения. Навсегда."
Он кивнул.
"Потом — найди работу. Любую. Дворником, грузчиком, кем угодно. И начни возвращать деньги. Не мне — я не возьму. В детский дом переводи. Или в хоспис. Тёте бы это понравилось."
"А мама?"
"А маме ничего не говори. Пусть думает, что ты фрилансишь. Только больше никогда — слышишь? — никогда так не делай."
Он встал, пошёл к двери, обернулся:
"Почему вы меня не сдаёте?"
Марина подумала о тёте Галине, о её одинокой жизни, о последних месяцах, наполненных пусть призрачной, но радостью.
"Потому что ты не совсем потерянный. И потому что тётя... она была счастлива эти три месяца. Впервые за много лет. Пусть это будет на твоей совести."
Дмитрий ушёл, а Марина осталась разбирать вещи. В ящике письменного стола она нашла блокнот — тётя Галина вела дневник. Последняя запись была датирована днём смерти:
"Виктор пишет, что скоро приедет. Я знаю, что это неправда. Знала с самого начала. Но так хочется верить, что где-то есть человек, которому я нужна. Пусть даже это всего лишь красивая сказка. У каждого должна быть своя сказка, особенно когда жизнь подходит к концу."
Марина закрыла блокнот. Достала телефон, открыла приложение знакомств, которое сама установила год назад и ни разу не использовала. Профиль был пустой — ни фотографий, ни описания.
Она подумала и начала заполнять анкету. Честно. Без прикрас. Библиотекарь, сорок два года, разведена, люблю книги и тишину, не умею готовить, боюсь собак. Фотографию выбрала обычную, без фильтров.
Может быть, где-то есть человек, которому нужна именно такая женщина. Настоящая. Может быть, не нужно ждать сказки — нужно просто жить.
Через неделю квартира тёти Галины была убрана. Вещи разобраны — что-то в благотворительность, что-то оставила себе на память. На комоде в своей квартире Марина поставила тётину фотографию — ту самую, с учениками.
Дмитрий устроился курьером в службу доставки. Ольга Петровна радовалась, что сын наконец нашёл работу, пусть и не по специальности. Каждый месяц на счёт детского дома "Солнышко" поступал анонимный перевод — десять тысяч рублей.
А Марина продолжала жить. Работала в библиотеке, читала книги, по вечерам гуляла по набережной. Иногда отвечала на сообщения в приложении знакомств — осторожно, без особых надежд. Один раз даже встретилась с мужчиной — преподавателем математики из технического университета. Пили кофе, говорили о книгах. Он оказался настоящим — уставшим, с залысиной, разведённым, с двумя детьми-подростками. Договорились встретиться ещё раз.
Жизнь продолжалась. Без сказок, без иллюзий. Но, может быть, в этом и была её настоящая красота — в честности, в прощении, в попытках начать сначала.
Телефон тёти Галины Марина оставила себе. Иногда включала его, перечитывала переписку. Не осуждая, не жалея. Просто помня о женщине, которая до последнего дня верила в любовь.
В годовщину смерти тёти Галины Марина пришла на кладбище. У могилы стоял букет свежих белых роз. Дорогих, неместных. К букету была приколота записка: "Простите меня. Митя."
Марина улыбнулась. Поправила цветы, постояла немного и пошла к выходу. У ворот кладбища её ждал Андрей — тот самый преподаватель математики. За год их осторожные встречи переросли во что-то большее. Не страстный роман, не сказку — просто тёплые, спокойные отношения двух немолодых людей, уставших от одиночества.
"Поехали домой?" — спросил он.
"Поехали."
Они шли к машине, и Марина думала о том, что тётя Галина была бы рада за неё. Может быть, вся эта история — с фальшивым Виктором, с украденными деньгами, с прощением — была нужна для того, чтобы она, Марина, перестала бояться жить.
В сумке завибрировал телефон. СМС от Дмитрия: "Марина Сергеевна, я выплатил весь долг. Спасибо вам за шанс."
Она удалила сообщение. Некоторые истории должны оставаться в прошлом. А некоторые уроки — в сердце навсегда.
Машина тронулась, увозя их прочь от прошлого, навстречу обычной, негероической, но настоящей жизни.