Арджун Шарма в который раз поправил наушники и уставился в экран ноутбука. Строчки кода расплывались перед глазами — третий час ночи давал о себе знать. Он потянулся к чашке с остывшим чаем масала, когда услышал это снова.
Тук. Тук-тук. Тук.
Всегда одинаковый ритм, всегда в 2:17 ночи. Арджун снял наушники и прислушался. Звук шёл из квартиры справа, через тонкую стену хрущёвки на Таганке. Он жил здесь уже три месяца, с тех пор как компания "ТехноСофт" наняла его для работы над новым проектом искусственного интеллекта. Удалённая работа позволяла ему не выходить из дома днями, что в московские морозы было несомненным плюсом.
Первую неделю он не обращал внимания на звуки — мало ли что соседи делают по ночам. Но регулярность начала его беспокоить. Каждую ночь, без исключения, ровно в 2:17. Ни минутой раньше, ни минутой позже.
Арджун открыл новое окно в браузере и начал вести записи. Его аналитический ум программиста требовал систематизации данных. "15 ноября, 2:17 — три коротких удара, пауза, два коротких, пауза, один короткий". "16 ноября, 2:17 — та же последовательность".
Утром он встретил в подъезде Елену Петровну с третьего этажа. Старушка в вязаной шали несла авоську с продуктами.
— Здравствуйте, Елена Петровна, — поздоровался Арджун с лёгким акцентом. За месяцы в России его русский заметно улучшился, хотя индийские интонации всё ещё проскальзывали.
— Ох, Арджун, милый, здравствуй! — расцвела она. — Как работа? Всё в этом своём компьютере сидишь?
— Да, проект срочный. Елена Петровна, а вы знаете, кто живёт в квартире 45? Справа от меня?
Лицо старушки на мгновение помрачнело, но она быстро взяла себя в руки.
— Максим Волков там живёт. Охранник, работает по ночам. Странный он какой-то, необщительный. Я тут уже пятнадцать лет живу, а он года три как въехал. Ни разу толком не поговорили.
— А один он живёт?
— Вроде бы. Хотя... — Елена Петровна понизила голос, — иногда мне кажется, там кто-то ещё есть. Но я никого не видела. Может, показалось старой.
Вечером Арджун решился. Он испёк самсу по рецепту своей матери из Бангалора — универсальный способ познакомиться с соседями. Подойдя к двери квартиры 45, он постучал.
Долгое время никто не отвечал. Потом он услышал шаги, медленные и тяжёлые. Дверь приоткрылась на длину цепочки.
— Что надо? — хриплый голос принадлежал мужчине лет тридцати пяти, с тёмными кругами под глазами и небритыми щеками.
— Я ваш сосед, Арджун. Из 44-й. Хотел познакомиться, вот, самсу принёс...
— Не надо, — резко ответил Максим. — Я никого не принимаю.
Дверь захлопнулась. Арджун постоял с тарелкой в руках, чувствуя себя глупо. Но его внимание привлёк запах — из-за двери тянуло чем-то медицинским, как в больнице.
Следующие несколько ночей Арджун внимательно записывал последовательность ударов. Его осенило на пятую ночь — это была азбука Морзе! Но сообщение было зашифровано. Каждую ночь передавалась одна и та же последовательность: "РБТ".
Он погрузился в исследование. РБТ могло означать что угодно. Инициалы? Аббревиатура? Код?
Прорыв случился неожиданно. Арджун встретил Елену Петровну у почтовых ящиков. Она перебирала письма, бормоча себе под нос.
— Опять счета, счета... О, посмотрите-ка!
Она показала ему старую фотографию, выпавшую из какого-то рекламного буклета.
— Это наш дом, тридцать лет назад! Вот я, молодая ещё. А вот семья Волковых — они тогда в 45-й жили. Родители Максима, наверное.
Арджун вгляделся в фото. На нём была пара средних лет и два абсолютно одинаковых мальчика лет пяти.
— У него брат-близнец? — спросил Арджун.
— Был. Роман его звали. Они с Максимом были неразлучны. Но лет пятнадцать назад случилось несчастье. Автокатастрофа. Родители погибли, Роман выжил, но... — Елена Петровна постучала себя по виску, — с головой проблемы начались. В специнтернат его отправили. Максим тогда уехал, квартиру сдавал. А три года назад вернулся, один.
РБТ. Роман Брат Тут.
Сердце Арджуна забилось быстрее. Он понял. Максим тайно забрал брата из интерната и ухаживает за ним. Ночные стуки — это Роман, возможно, единственный способ, которым он может общаться.
Но почему такая секретность? Арджун начал копать глубже. Оказалось, что три года назад интернат, где содержался Роман, закрыли из-за ужасных условий. Многих пациентов перевели, но в документах Роман Волков числился умершим от пневмонии.
Арджун сидел перед ноутбуком, обдумывая открытие. Максим инсценировал смерть брата, чтобы забрать его домой. Работа охранником в ночную смену позволяла ему днём ухаживать за Романом. А ночью, в 2:17, когда Максим на работе, Роман стучал в стену — возможно, это было время приёма лекарств или просто ритуал, дающий ему ощущение контроля.
Этической дилеммой терзался Арджун несколько дней. С одной стороны, Максим нарушал закон. С другой — он спас брата от ужасных условий и заботился о нём.
Решение пришло неожиданно. Однажды вечером Арджун услышал грохот из соседней квартиры и крик. Не раздумывая, он выбежал на площадку. Дверь квартиры 45 была приоткрыта.
— Максим? Всё в порядке?
Он осторожно вошёл. В коридоре на полу сидел Максим, держась за голову. Из комнаты доносились всхлипы.
— Он упал, — глухо сказал Максим. — Я не успел. Приступ начался, пока меня не было. Соседка вызвала скорую, но...
Арджун прошёл в комнату. На кровати лежал человек, похожий на Максима как две капли воды, только исхудавший и с седыми прядями в волосах. Роман смотрел в потолок невидящими глазами и тихо постанывал.
— Я помогу, — тихо сказал Арджун.
Следующий час они провели в ожидании скорой. Арджун видел, как дрожат руки Максима, как он гладит брата по голове и шепчет: "Всё будет хорошо, Ромка, всё будет хорошо".
Когда приехали врачи, Максим сказал правду — что это его брат, что он ухаживает за ним дома. К удивлению, врачи не стали вызывать полицию.
— У вас есть документы об опекунстве? — спросил пожилой врач.
— Я... я оформлял через суд, когда интернат закрыли, — Максим достал папку с документами. — Но в интернате сказали, что он умер, и я...
— Бюрократическая ошибка, — покачал головой врач. — Такое случается. Главное, что вы о нём заботитесь. Но ему нужна профессиональная помощь. Есть хорошие дневные центры, где...
Пока врачи осматривали Романа, Максим сидел на кухне с Арджуном. Впервые за три года он говорил с кем-то откровенно.
— Когда интернат закрыли, я приехал забрать его в другое место. А мне говорят — умер неделю назад. Показали документы, свидетельство о смерти. Я не поверил. Начал искать. Оказалось, перепутали с другим пациентом. Ромку перевели в какой-то ужасный дом инвалидов за городом. Я его оттуда просто забрал. Подделал документы, что он умер, чтобы не искали. Знаю, незаконно, но...
— Вы спасли его, — сказал Арджун.
— Он всегда любил стучать, — улыбнулся Максим сквозь слёзы. — В детстве мы придумали свой код. Три удара — "я", два — "тебя", один — "люблю". Каждую ночь, когда я на работе, он стучит это в стену. Чтобы я знал, что с ним всё в порядке, когда прихожу утром.
Арджун почувствовал, как сжимается горло. Все эти ночи он слышал не просто стук — он слышал послание любви.
История закончилась лучше, чем можно было ожидать. Социальные службы помогли Максиму официально оформить опекунство. Роману назначили новое лечение, и его состояние улучшилось. Он начал посещать дневной центр реабилитации, а Максим смог перейти на дневную работу.
Елена Петровна организовала сбор помощи среди соседей. Оказалось, многие догадывались, что Максим не один, но никто не хотел вмешиваться.
— В наше время редко встретишь такую преданность, — сказала она Арджуну за чаем. — Вы правильно поступили, что не стали сразу никуда сообщать.
Арджун кивнул, размешивая сахар в чашке. Его бабушка в Индии часто говорила, что семья — это святое, и он был рад, что его русские соседи думали так же.
Теперь по ночам в 2:17 было тихо. Роман больше не стучал — Максим был дома. Но иногда, когда Арджун засиживался за работой допоздна, он слышал другие звуки — тихий смех, голоса, звук телевизора. Звуки обычной жизни двух братьев, воссоединившихся вопреки всему.
Однажды Максим постучал в дверь Арджуна.
— Я тут подумал... Та самса, которую вы приносили. Роман очень любит пробовать новую еду. Может, научите меня готовить?
Арджун улыбнулся.
— Конечно. Заходите. У меня как раз есть все специи.
Пока они готовили на маленькой кухне, Максим рассказывал о брате, о том, как они росли, о мечтах стать космонавтами. Арджун рассказывал о Бангалоре, о своей семье, о том, почему выбрал программирование.
— Знаете, — сказал Максим, раскатывая тесто, — я думал, что никто никогда не поймёт. Что все осудят. А вы... спасибо.
— В Индии есть поговорка, — ответил Арджун. — "Родственные узы создаются не только кровью, но и сердцем". Вы доказали это.
Вечером все трое — Арджун, Максим и Роман — сидели за столом и ели самсу. Роман не говорил, но его глаза светились радостью. Он постучал по столу — три раза, пауза, два раза, пауза, один раз.
Максим перевёл взгляд на Арджуна.
— Это вам, — сказал он. — Он говорит это всем, кого считает семьёй.
Арджун почувствовал, как теплеет на душе. За тысячи километров от дома, в холодной московской хрущёвке, он нашёл нечто неожиданное — не просто разгадку тайны, но настоящую человеческую связь.
Позже, когда братья ушли, Арджун сел за ноутбук, чтобы написать письмо матери. "Мама, — начал он, — ты всегда говорила, что дом там, где тебя понимают. Кажется, я начинаю понимать, что ты имела в виду".
За окном падал снег, укутывая Москву белым одеялом. В квартире 45 было тихо, но это была уже другая тишина — не тишина секретов и одиночества, а тишина покоя и безопасности.
Код был расшифрован. Но самым важным открытием стало не значение букв РБТ, а понимание того, что за каждой закрытой дверью, за каждой странностью соседей может скрываться история любви и самопожертвования. И иногда лучшее, что может сделать детектив-любитель — это не раскрыть тайну миру, а помочь сохранить её, преобразив в нечто светлое.