Марина Волкова сидела в своём кабинете на последнем этаже бизнес-центра «Невский», просматривая финансовые отчёты. Вечерний Петербург расстилался за панорамными окнами — огни мостов отражались в темной воде Невы, создавая иллюзию второго, подводного города. В сорок два года она добилась всего, о чём мечтала: сеть из восемнадцати салонов красоты, квартира с видом на Исаакиевский собор, респектабельность. И всё же что-то внутри оставалось пустым, словно выжженное поле после пожара.
Стук в дверь прервал её размышления. Секретарша Алла заглянула в кабинет, держа в руках небольшую коробку, обёрнутую в коричневую бумагу.
— Марина Сергеевна, вам посылка. Курьер сказал, что это срочно и лично в руки.
— Я ничего не заказывала, — нахмурилась Марина. — От кого?
— Обратного адреса нет. Только ваше имя.
Марина взяла коробку. Она была лёгкой, размером с обувную. Никаких опознавательных знаков, кроме её имени, написанного печатными буквами. Что-то в этом почерке показалось ей знакомым, но она не могла понять, что именно.
— Спасибо, Алла. Можете идти домой.
Оставшись одна, Марина осторожно развернула бумагу. Внутри оказалась обычная картонная коробка. Она открыла её и замерла. На дне лежал старый плюшевый медведь с оторванным ухом и выцветшей красной ленточкой на шее. Мишка, которого ей подарили на седьмой день рождения. Мишка, который сгорел вместе с домом и её родителями тридцать лет назад.
Руки задрожали. Это невозможно. Она сама видела пепелище, где когда-то стоял их дом в Пушкине. Ничего не уцелело. Так ей говорила тётя Лена, которая забрала её к себе после трагедии.
К медведю была приколота записка: «Помнишь меня? Я помню тебя. Это только начало».
Марина схватила телефон и набрала номер, который держала в памяти для экстренных случаев.
— Виктор? Это Марина Волкова. Мне нужна ваша помощь. Срочно.
* * *
Виктор Чесноков сидел в кафе «Литературное» на Невском, когда раздался звонок. Он узнал голос сразу — два года назад помогал Марине разобраться с шантажистом, который угрожал опубликовать компрометирующие фотографии её бизнес-партнёра. Дело оказалось простым: обиженный бывший сотрудник. Но Марина запомнилась ему — красивая, умная, с той особенной печалью в глазах, которую узнают только те, кто потерял слишком много слишком рано.
Через час он уже сидел в её кабинете, рассматривая медведя в латексных перчатках.
— Вы уверены, что это тот самый медведь? — спросил он, доставая лупу.
— Абсолютно. Видите шрам на животе? Я сама зашивала его, когда мне было десять. Нитки не того цвета — розовые, других не было. И ленточка... папа завязал её особым узлом, морским. Он служил на флоте.
— Но если дом сгорел...
— Именно! — Марина встала и начала ходить по кабинету. — Мне всегда говорили, что ничего не уцелело. Что огонь уничтожил всё. А теперь это.
Виктор покрутил медведя в руках. Игрушка пахла старостью и чем-то ещё... химикатами? Как будто её специально обрабатывали для сохранности.
— Кто знал об этом медведе?
— Только самые близкие. Родители, тётя Лена... — Марина задумалась. — И Костя, мальчик из соседнего дома. Мы дружили. Но он с семьёй уехал в Америку ещё до пожара.
— Расскажите мне о пожаре. Всё, что помните.
Марина села напротив него, сжав руки в замок.
— Это случилось в ноябре 1992 года. Я ночевала у подруги — у нас была контрольная по математике, готовились вместе. Среди ночи приехала тётя Лена. Сказала, что произошёл несчастный случай. Дом сгорел. Родители не успели выбраться. Неисправная проводка.
— Вы видели заключение пожарных?
— Нет. Тётя Лена занималась всеми формальностями. Я была в шоке, почти не помню те дни. Потом переезд в Петербург, новая школа... Она старалась, чтобы я начала новую жизнь.
Виктор что-то записал в блокноте.
— Мне понадобятся все документы о пожаре. И адрес вашей тёти.
— Вы думаете, она что-то скрывает?
— Я думаю, что кто-то тридцать лет хранил вещи из якобы сгоревшего дома. Вопрос — зачем? И почему решил вернуть их именно сейчас?
* * *
На следующий день пришла вторая посылка. На этот раз прямо домой. Внутри — музыкальная шкатулка с балериной. Марина помнила, как часами смотрела на кружащуюся фигурку под мелодию «Лебединого озера». В шкатулке лежала фотография: она с родителями на даче, лето перед пожаром. На обороте — та же печатная надпись: «Они гордились бы тобой. Но гордость построена на лжи».
Марина позвонила тёте Лене.
— Леночка, мне нужно с тобой поговорить. Это срочно.
— Что случилось, Мариша? Ты странно звучишь.
— Приезжай ко мне. Пожалуйста.
Елена Сорокина приехала через два часа. В свои шестьдесят восемь она выглядела моложе — подтянутая, седые волосы аккуратно уложены, строгий костюм. Увидев медведя и шкатулку, она побледнела.
— Откуда это? — её голос дрогнул.
— Ты мне скажи, тётя Лена. Ты говорила, что всё сгорело.
Елена опустилась на диван, закрыв лицо руками.
— Я хотела защитить тебя...
— От чего? От правды? Что на самом деле случилось той ночью?
Дверь открылась, вошёл Виктор.
— Простите за вторжение. Марина Сергеевна дала мне ключи. У меня есть информация, которую вам обеим нужно услышать.
Он положил на стол папку с документами.
— Пожар действительно был. Но не в вашем доме, Марина. А в соседнем. В доме погибли двое — мужчина и женщина. Их не смогли опознать. Но это были не ваши родители.
— Что? — Марина вскочила. — Но тётя Лена сказала...
— Твои родители уехали той ночью, — тихо произнесла Елена. — Они были в бегах. Твой отец... он влез в долги. Большие долги. Опасным людям. Они инсценировали свою смерть и исчезли. А я... я должна была заботиться о тебе и молчать.
— Они бросили меня? — голос Марины сорвался. — Просто оставили и уехали?
— Они думали, что так будет безопаснее для тебя. Что если кредиторы поверят в их смерть, то не станут искать ни их, ни тебя.
— И все эти годы ты лгала мне?
— Я выполняла их просьбу. Они присылали деньги на твоё образование, следили издалека. Но связываться было опасно.
Виктор откашлялся.
— Есть ещё кое-что. Я проверил записи с камер наблюдения возле вашего офиса и дома. Человек, который приносил посылки, всегда в кепке и маске, но походка... Я использовал программу анализа. С вероятностью 87% это женщина, около шестидесяти лет.
Марина медленно повернулась к тёте.
— Это не ты отправляла посылки?
— Нет! Клянусь, нет! Я думала, все вещи уничтожены.
Телефон Марины зазвонил. Неизвестный номер.
— Алло?
— Здравствуй, дочка, — произнёс женский голос, от которого у Марины подкосились ноги. — Не узнаёшь? Тридцать лет прошло, но материнский голос должны помнить.
— Мама? — прошептала Марина.
— Я знаю, ты злишься. Имеешь право. Но выслушай меня. Мы с отцом... мы не просто сбежали от долгов. Твой отец был свидетелем убийства. Убийства, которое совершил очень влиятельный человек. Человек, который сейчас занимает высокий пост в правительстве. Мы должны были исчезнуть, иначе нас бы убили. Всех троих.
— Где вы?
— Недалеко. Твой отец умер пять лет назад. Рак. Он так и не простил себе, что оставил тебя. Но сейчас... сейчас тот человек при смерти. И я могу наконец рассказать правду. Встретимся?
Марина посмотрела на Виктора, потом на тётю Лену.
— Где?
— Летний сад. У пруда. Через час. Приходи одна.
* * *
Марина стояла у пруда, кутаясь в пальто. Ноябрьский ветер срывал последние листья с деревьев. Парк был почти пуст — только редкие прохожие спешили по аллеям.
Она услышала шаги и обернулась. Женщина в тёмном пальто и платке медленно приближалась. Когда она подошла ближе и сняла платок, Марина увидела себя через тридцать лет — те же скулы, тот же разрез глаз, только в морщинах и с сединой в когда-то каштановых волосах.
— Мариша, — женщина протянула руку, но Марина отступила.
— Не надо. Просто расскажи правду. Всю правду.
Мать кивнула и села на скамейку.
— Твой отец работал бухгалтером в фирме Бориса Крымова. Помнишь дядю Борю? Он приходил к нам домой, дарил тебе игрушки.
Марина помнила — весёлый полный мужчина с громким смехом.
— Однажды ночью папа вернулся в офис за документами, которые забыл. И стал свидетелем, как Крымов убивал своего партнёра. Папа спрятался, Крымов его не видел. Но папа не мог молчать — он пошёл в милицию. Только вот Крымов уже купил всех, кого можно. Нам дали понять: или мы исчезаем, или исчезнут наши тела. Навсегда.
— И вы выбрали первое.
— У нас было три часа. Три часа, чтобы инсценировать смерть и исчезнуть. Соседи, Петровы, уехали в отпуск, дали нам ключи поливать цветы. Мы подожгли их дом, оставили там наши документы. Тела... тела были двух бомжей, которых нашли мёртвыми возле вокзала. Прости, но другого выхода не было.
— Можно было забрать меня с собой!
— И обречь на жизнь в бегах? Постоянную смену имён, городов, стран? Ты заслуживала нормальной жизни. Лена обещала заботиться о тебе. Мы присылали деньги.
— Деньги? — Марина рассмеялась. — Вы думали, деньги заменят родителей?
— Нет. Но мы надеялись, что однажды сможем вернуться. Когда Крымов умрёт или его посадят. Но он только поднимался выше. Стал депутатом, потом сенатором. А теперь... теперь у него рак мозга. Четвёртая стадия. Врачи дают максимум месяц.
— И ты решила вернуться.
— Я хочу попросить прощения. И... мне нужна твоя помощь.
— Моя помощь? — Марина не верила своим ушам. — После всего?
— У меня есть доказательства. Записи, документы, даже фотографии с места преступления — папа успел сделать на старый фотоаппарат. Всё это спрятано. Но Крымов знает, что я жива. Его люди ищут меня. Мне нужно передать доказательства журналистам, сделать их публичными. Но я не могу сделать это сама — за мной следят.
Марина молчала, глядя на воду в пруду.
— У тебя есть связи, возможности. Ты успешная, тебя знают. Тебе поверят.
— А если я откажусь?
— Тогда убийца умрёт безнаказанным. А я... я исчезну снова. Навсегда на этот раз.
Виктор появился из-за деревьев. Марина не удивилась — она попросила его следовать за ней, но держаться на расстоянии.
— Простите за вмешательство, — сказал он. — Но за вами действительно следят. Двое мужчин у входа в парк и ещё один у Летнего дворца.
Мать вскочила.
— Они нашли меня. Мариша, решай быстро. Вот адрес, где спрятаны документы. — Она сунула дочери бумажку. — Что бы ты ни решила, знай — я любила тебя каждый день эти тридцать лет.
Она надела платок и быстро пошла к выходу. Виктор посмотрел на Марину.
— Что будем делать?
Марина сжала в руке бумажку с адресом. Вся её жизнь оказалась ложью. Родители, которых она оплакивала тридцать лет, были живы. Жили где-то далеко, пока она строила свою жизнь с нуля, думая себя сиротой. И теперь мать просит помощи.
— Поедем по адресу, — решила она. — Если эти доказательства реальны, Крымов должен ответить за убийство. Это единственное, что я могу сделать.
* * *
Адрес привёл их в промышленный район на окраине города. Заброшенный склад, где когда-то хранили стройматериалы. Виктор настоял, чтобы Марина осталась в машине, но она отказалась.
Внутри было темно и пахло сыростью. Следуя инструкциям на бумажке, они нашли старый сейф, спрятанный под грудой ржавых труб. Комбинация — дата рождения Марины.
В сейфе лежала папка с документами, фотографиями и старая кассета. На фотографиях — Крымов, стоящий над телом с пистолетом в руке. Документы подтверждали финансовые махинации, из-за которых и произошло убийство.
— Этого достаточно, — сказал Виктор. — Даже спустя столько лет.
Снаружи послышался шум моторов. Виктор выглянул в окно.
— Три машины. Они нашли нас.
— Есть другой выход?
— Сзади. Бежим!
Они выскочили через заднюю дверь как раз в тот момент, когда в переднюю ворвались вооружённые люди. Виктор вёл Марину через лабиринт заброшенных зданий. Его полицейское прошлое давало о себе знать — он точно знал, как уходить от преследования.
Они добрались до машины и рванули с места. В зеркале заднего вида Марина видела, как из-за угла выехали чёрные джипы.
— Куда едем? — спросил Виктор, вдавливая педаль газа.
— В телецентр. У меня есть знакомая журналистка. Если мы сделаем это публичным прямо сейчас, нас не тронут.
* * *
Анна Карпова, ведущая вечерних новостей, не поверила своим глазам, когда Марина вывалила перед ней содержимое папки.
— Это же бомба! Крымов? Серьёзно?
— Абсолютно серьёзно. И его люди прямо сейчас ищут нас. Анна, это нужно выпустить в эфир немедленно.
— Дай мне час. Нужно проверить хотя бы часть документов, подготовить сюжет.
— У нас может не быть часа.
Анна посмотрела на неё, потом кивнула.
— Ладно. Экстренный выпуск через пятнадцать минут. Будь готова дать интервью.
Пятнадцать минут тянулись как вечность. Марина сидела в гримёрке, Виктор охранял дверь. Телефон разрывался от звонков с неизвестных номеров.
Наконец, её позвали в студию. Яркий свет софитов, красная лампочка камеры. Анна начала:
— Добрый вечер. Мы прерываем нашу программу для экстренного выпуска. В нашем распоряжении оказались документы, проливающие свет на убийство тридцатилетней давности, в котором подозревается сенатор Борис Крымов...
Марина рассказывала свою историю, глядя прямо в камеру. О родителях, которые инсценировали свою смерть. О тридцати годах лжи. О доказательствах убийства.
Эфир длился двадцать минут. Когда красная лампочка погасла, Анна выдохнула.
— Ты понимаешь, что наделала? Это будет главная новость недели. Крымова...
Дверь студии распахнулась. Вошли люди в форме.
— Следственный комитет. Марина Сергеевна Волкова? Вы должны пойти с нами. Вы свидетель по делу об убийстве.
* * *
Следующие две недели были хаосом. Допросы, очные ставки, экспертизы документов. Крымова арестовали прямо в больничной палате. Даже умирая, он пытался откупиться, угрожать, но машина правосудия уже была запущена.
Мать Марины вышла из тени. Дала показания. На суде они сидели рядом, но не разговаривали. Слишком много лет, слишком много боли.
После оглашения приговора — пожизненное для Крымова, хотя жить ему оставалось недели — Марина вышла на улицу. Мать ждала её у входа.
— Спасибо, — просто сказала она.
— Я сделала это не для тебя. А для той девочки, которая тридцать лет думала себя сиротой.
— Я понимаю. И не прошу прощения. Знаю, не заслужила. Просто... если когда-нибудь захочешь поговорить, я буду рядом. Сниму квартиру здесь, в Петербурге.
Марина кивнула и пошла к машине, где её ждал Виктор. На полпути обернулась.
— Тот медведь. Ты всё это время хранила его?
— Каждую твою игрушку, каждую фотографию. Это было всё, что у меня от тебя осталось.
Марина села в машину. Виктор молча завёл мотор.
— Куда? — спросил он.
— Домой. А завтра... завтра начну новую жизнь. Настоящую, без лжи и секретов.
Машина тронулась. В зеркале заднего вида Марина видела фигуру матери, становящуюся всё меньше. Может быть, когда-нибудь она сможет простить. Может быть, они смогут хотя бы поговорить. Но не сейчас. Сейчас нужно было научиться жить с правдой. Какой бы горькой она ни была.
Петербург укутывался в вечерние сумерки. Зажигались фонари, оживали неоновые вывески. Город жил своей жизнью, равнодушный к человеческим драмам. И в этом была своя справедливость — жизнь продолжалась, несмотря ни на что.
Телефон Марины зазвонил. Тётя Лена.
— Мариша, я видела новости. Ты в порядке?
— Да, тётя. Всё хорошо. Приезжай ко мне вечером, поужинаем вместе.
— А твоя... мама?
— Это отдельная история. Давай сегодня без неё. Просто ты и я, как раньше.
— Хорошо, дорогая. Буду через час.
Марина убрала телефон. Виктор тронул её за руку.
— Вы сильная женщина, Марина Сергеевна.
— Просто у меня не было выбора. Никто из нас не выбирает свою историю. Но мы можем выбрать, как с ней жить дальше.
Машина свернула к её дому. В окнах уже горел свет — домработница готовила ужин. Обычный вечер обычного дня. Только теперь Марина знала правду о своём прошлом. И могла наконец начать строить будущее на честном фундаменте.
Пепел прошлого больше не жёг душу. Он стал просто частью истории, которая сделала её той, кто она есть. Сильной. Независимой. Способной простить, даже если не забыть.
Новая глава её жизни начиналась сегодня.