Валентина Михайловна аккуратно протирала пыль с корешков старинных томов Достоевского, когда почтальон постучал в стеклянную дверь её маленького книжного магазина на Литейном проспекте. Дождливый октябрьский Петербург за окном казался особенно серым в это утро — ровно три месяца со дня похорон Игоря.
— Вам письмо, — почтальон протянул белый конверт без обратного адреса. — Распишитесь здесь.
Валентина удивлённо подняла брови. В эпоху электронной почты бумажные письма получали редко, а уж анонимные — и подавно. Она надела очки для чтения и вскрыла конверт прямо у прилавка.
*"Уважаемая Валентина Михайловна. Мне очень жаль беспокоить Вас в период траура, но совесть не позволяет молчать дальше. Ваш покойный муж, Игорь Петрович, вёл двойную жизнь последние двадцать лет. Если хотите узнать правду, приходите завтра в два часа дня в кафе "Идиот" на Рубинштейна. Я буду в красном шарфе. Простите за причинённую боль."*
Руки Валентины задрожали. Письмо выпало на пол, и она присела на стул за кассой, чувствуя, как комната начинает кружиться. Игорь? Её Игорь, который каждое утро целовал её в лоб перед уходом в университет? Который читал ей вслух Бродского по вечерам? Который умер от инфаркта прямо на лекции о Чехове?
— Это какая-то ошибка, — прошептала она пустому магазину. — Или чья-то злая шутка.
Но семя сомнения было посеяно. Всю ночь Валентина ворочалась в постели, вспоминая странности последних лет. Частые командировки Игоря на конференции, о которых он рассказывал скупо. Звонки, после которых он выходил на балкон. Счета из банка, которые он всегда забирал первым...
На следующий день, ровно в два, Валентина вошла в кафе "Идиот". За угловым столиком сидела молодая женщина лет тридцати — красивая, с высокими скулами и печальными серыми глазами. На её шее был повязан алый кашемировый шарф.
— Валентина Михайловна? — женщина встала. — Меня зовут Анастасия. Спасибо, что пришли.
— Кто вы такая? — голос Валентины дрожал от едва сдерживаемого гнева. — И как смеете писать такие вещи о моём муже?
Анастасия достала из сумки потрёпанную фотографию. На ней был Игорь — моложе лет на пятнадцать, обнимающий женщину с ребёнком на руках.
— Это моя мать, — тихо сказала Анастасия. — А ребёнок — это я. Игорь Петрович... он был моим отцом. Не биологическим, но он растил меня с пяти лет. Мама умерла год назад от рака. Перед смертью она просила найти вас и всё рассказать, но я не могла... пока он был жив.
Валентина почувствовала, как пол уходит из-под ног. Официантка принесла воду, но она не могла пить — руки тряслись слишком сильно.
— Это невозможно, — выдохнула она. — Мы были женаты сорок пять лет. У нас не было тайн.
— Он любил вас, — Анастасия наклонилась вперёд. — Он всегда говорил о вас с такой нежностью. Но моя мать... она нуждалась в нём. Она была больна — психически. После того, как мой настоящий отец бросил нас, она пыталась покончить с собой. Игорь Петрович был её преподавателем в аспирантуре. Он спас её, а потом... потом не смог уйти.
— Двадцать лет, — Валентина покачала головой. — Двадцать лет лжи.
— Не лжи, — возразила Анастасия. — Он просто... разрывался между долгом и любовью. Он оплачивал лечение мамы, мою учёбу. Но каждый вечер возвращался к вам. Мама знала, что он женат. Она никогда не требовала большего.
Валентина встала так резко, что опрокинула стакан.
— Мне нужно подумать. Не ищите меня больше.
Она вышла из кафе, не оглядываясь. На улице моросил дождь, смешиваясь со слезами на её лице. Сорок пять лет брака оказались иллюзией? Или нет?
Дома Валентина начала искать. Она перерыла все ящики Игоря, все его бумаги. В старом портфеле, за подкладкой, она нашла ключ от банковской ячейки и квитанцию на имя П. С. Воронина — это была девичья фамилия матери Игоря, которую он никогда не использовал.
В банке, предъявив свидетельство о смерти мужа и документы о наследстве, она получила доступ к ячейке. Внутри лежали документы: договор об аренде квартиры в Купчино, медицинские справки на имя Елены Анастасьевны о биполярном расстройстве, фотографии Анастасии в разном возрасте — от детского сада до университетского диплома. И дневник Игоря.
Валентина села прямо на пол в банковском хранилище и начала читать.
*"Я подлец. Я это знаю. Но я не могу иначе. Валя — мой свет, моя опора, моя настоящая жизнь. Но Лена и Настя — они погибнут без меня. Лена снова пытается резать вены, когда я говорю об уходе. А Настя... эта девочка смотрит на меня как на отца. Как я могу её бросить?"*
*"Сегодня Настя поступила в МГУ на филологический. Она хочет быть как я — преподавать литературу. Я горжусь ею и ненавижу себя. Валя спросила, почему я плачу. Сказал, что растрогался, читая "Анну Каренину". И это тоже было правдой — я плакал о своей собственной раздвоенной жизни."*
*"Лена умирает. Рак. Врачи дают несколько месяцев. Она просит только одного — чтобы я рассказал Вале правду после её смерти. Я обещал, но знаю, что не смогу. Я трус. Всегда был трусом."*
Последняя запись была датирована за неделю до смерти Игоря:
*"Моё сердце больше не выдерживает. Буквально. Кардиолог говорит, что нужна операция, но я знаю — это расплата. Я прожил две жизни, и теперь моё сердце разрывается. Валечка, если ты когда-нибудь это прочтёшь — прости меня. Я любил тебя каждую секунду нашей совместной жизни. Но я также не мог бросить больную женщину и ребёнка. Прости этого слабого старого дурака."*
Валентина закрыла дневник. Она сидела в холодном банковском хранилище и думала о сорока пяти годах своей жизни. Были ли они ложью? Или Игорь действительно любил её, просто оказался в невозможной ситуации?
Она вспомнила его глаза — усталые, но всегда полные нежности, когда он смотрел на неё. Вспомнила, как он держал её за руку в больнице, когда она лежала с воспалением лёгких. Как читал ей стихи. Как смеялся над её шутками.
Вечером Валентина позвонила Павлу Сергеевичу — старому другу Игоря из университета.
— Паша, ты знал?
Долгое молчание.
— Валя... я... Да, знал. Он просил меня быть свидетелем на тайной регистрации аренды. Простите меня.
— Почему он не ушёл от меня? — голос Валентины дрожал.
— Потому что любил вас. Клянусь, Валя, он вас обожал. Но та женщина... она несколько раз пыталась покончить с собой. Игорь не мог жить с мыслью, что стал причиной чьей-то смерти. А потом появилась девочка, которая называла его папой...
Валентина положила трубку. Она подошла к окну и посмотрела на вечерний Петербург. Город был прекрасен в огнях, отражающихся в мокром асфальте.
Через неделю она снова встретилась с Анастасией. На этот раз в своём книжном магазине.
— Расскажите мне о нём, — попросила Валентина. — О той его жизни, которую я не знала.
Анастасия рассказывала несколько часов. О том, как Игорь учил её кататься на велосипеде. Как помогал с уроками. Как утешал маму во время приступов депрессии. Как плакал на её выпускном.
— Он часто говорил о вас, — призналась Анастасия. — Называл вас своим ангелом. Говорил, что недостоин такой женщины.
— Он ошибался, — Валентина вытерла слёзы. — Это я недостойна такого мужчины, который мог разрываться между долгом и любовью двадцать лет и не сломаться.
— Вы не злитесь?
— Злюсь. Очень злюсь. Но также... понимаю. Жизнь редко бывает чёрно-белой, милая. Особенно когда речь идёт о любви и ответственности.
Валентина достала с полки томик Чехова.
— Он любил "Даму с собачкой". Теперь я понимаю почему. Возьмите, это был его личный экземпляр.
Анастасия взяла книгу дрожащими руками.
— Валентина Михайловна, я... Мне так жаль.
— Не надо, — Валентина коснулась её руки. — Вы ни в чём не виноваты. Никто из нас не виноват. Даже Игорь. Он просто пытался быть хорошим человеком в невозможной ситуации.
После ухода Анастасии Валентина долго сидела в пустом магазине. Она думала об Игоре, о его двойной жизни, о тяжести, которую он нёс все эти годы. И о любви — странной, сложной, несовершенной, но настоящей.
Она открыла дневник мужа на последней странице и дописала:
*"Игорь, любимый мой. Я всё узнала и всё поняла. И я прощаю тебя. Более того — я горжусь тобой. Ты нёс крест, который сломал бы многих. Спи спокойно, мой дорогой. Твои тайны останутся со мной, а твоя память — чистой. Я позабочусь об Анастасии. В конце концов, она — часть тебя, а значит, часть моей жизни."*
Валентина закрыла дневник и убрала его в сейф. Завтра будет новый день. Она продолжит жить, хранить память о муже и, возможно, обретёт в Анастасии ту дочь, которую они с Игорем так и не смогли иметь.
Жизнь продолжалась — сложная, полная тайн и откровений, но настоящая. Как и любовь, которая оказалась сильнее лжи, сильнее смерти, сильнее всего.