Нино Давидовна обнаружила первую записку совершенно случайно, когда разбирала утренний привоз хризантем. Маленький клочок бумаги, пожелтевший от времени, был аккуратно свёрнут и спрятан между стеблями белых цветов. Она развернула его своими натруженными пальцами, на которых уже давно поселились артритные узелки, и прищурилась, пытаясь разобрать выцветшие чернила.
"Я помню твои руки на клавишах. Шопен никогда не звучал прекраснее. 15 октября 1983 года."
Нино Давидовна перевернула записку, но на обороте ничего не было. Она пожала плечами — мало ли что попадается в цветочных партиях. За тридцать лет работы в своём маленьком магазинчике на Васильевском острове она находила в букетах и обручальные кольца, и ключи от квартир, и даже однажды — хомячка в переноске. Но что-то в этой записке заставило её не выбросить бумажку, а аккуратно положить в карман фартука.
Магазин "Тбилисская роза" занимал угол старого дома, выходя витринами на две улицы. Нино открыла его в девяностые, когда переехала в Петербург вслед за дочерью. Теперь дочь жила в Германии, а в магазине ей помогала внучка Катя — когда удавалось вырваться из своего айти-офиса.
— Бабуль, я тебе компьютер притащила! — Катя ворвалась в магазин около полудня, неся под мышкой ноутбук. — Будешь теперь современная бизнес-вумен.
— Вай, Катюша, зачем мне эта машина? Я и с телефоном-то еле справляюсь.
— Затем, что можно заказы через интернет принимать. Смотри, какой простой интерфейс...
Катя начала что-то быстро настраивать, а Нино достала из кармана найденную записку.
— Катюш, глянь-ка. Нашла сегодня в хризантемах.
Внучка взяла бумажку, покрутила в руках.
— Прикольно. Как в кино прямо. Восемьдесят третий год... Это ж при Андропове было?
— При Андропове, при Черненко, какая разница, — махнула рукой Нино. — Я тогда ещё в Тбилиси жила, на Плехановке. Твоя мама как раз в консерваторию поступала.
Дверной колокольчик зазвенел, и в магазин вошёл Виктор Семёнович — постоянный клиент, каждую пятницу покупавший букет белых роз.
— Добрый день, Нино Давидовна. Как обычно?
— Конечно, Виктор Семёнович. Семь белых роз, с гипсофилой, лента кремовая?
Старик кивнул. Ему было под семьдесят, седые волосы аккуратно зачёсаны назад, на пиджаке — значок Ленинградского университета. Пока Нино составляла букет, он разглядывал витрину.
— А хризантемы откуда? Хорошие какие.
— Из совхоза под Гатчиной привозят. Берите, Виктор Семёнович, свежайшие.
— Нет, спасибо. Хризантемы... они слишком много помнят.
Странная фраза повисла в воздухе. Катя подняла глаза от ноутбука, Нино замерла с розой в руке.
— В смысле? — спросила Катя.
Виктор Семёнович смутился.
— Простите, задумался. В Японии хризантемы — символ солнца и долголетия, а у нас почему-то их на кладбища носят. Парадокс.
Он расплатился и ушёл, оставив после себя лёгкий запах старомодного одеколона.
На следующее утро Нино нашла вторую записку. На этот раз в партии георгинов.
"Вчера ты играла Рахманинова. Я стоял под окнами консерватории три часа. Промок насквозь, но не мог уйти. 2 ноября 1983 года."
— Это уже странно, — сказала Катя, когда Нино ей позвонила. — Бабуль, а ты уверена, что записки старые? Может, кто-то подкладывает специально?
— Да кому я нужна, старая грузинка? Влюблённым сейчас в СМСках признаются, не в записках.
Но Катя уже включила свой аналитический ум, воспитанный годами работы с данными и алгоритмами.
— Давай подумаем логически. Записки датированы восемьдесят третьим годом. Упоминается консерватория, Шопен, Рахманинов. Значит, адресат — пианистка. Может, стоит проверить архивы консерватории?
— И как ты это себе представляешь?
— А вот тут пригодится компьютер, который я тебе притащила!
Следующие несколько дней прошли в странном ожидании. Нино тщательно проверяла каждый привоз цветов, Катя по вечерам искала в интернете информацию о выпускниках Ленинградской консерватории начала восьмидесятых. Виктор Семёнович не появлялся — впервые за много лет пропустил свою пятницу.
Третья записка нашлась в букете альстромерий:
"Сегодня ты уехала. Не попрощалась. Я понимаю — твоя карьера, Москва, всё это важнее. Но я буду ждать. Всегда буду ждать. 20 декабря 1983 года."
И тут Катя вскрикнула:
— Бабуль, смотри! Я нашла! Елена Аркадьевна Воронцова, выпуск 1984 года, класс профессора Малинина. Лауреат конкурса имени Чайковского, солистка Мариинского театра... умерла в 2018 году.
На экране ноутбука была фотография красивой женщины средних лет, сидящей за роялем.
— Печальная история, — вздохнула Нино. — Кто-то ждал её всю жизнь.
— А вот ещё, смотри — некролог. "Выражаем соболезнования родным и близким... Особая благодарность В.С. Мельникову за многолетнюю поддержку..."
— В.С.? Виктор Семёнович?
Они переглянулись. В магазине повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых настенных часов.
— Мельников — распространённая фамилия, — неуверенно сказала Нино.
— Ага, особенно среди тех, кто каждую пятницу покупает белые розы и говорит, что хризантемы слишком много помнят.
Виктор Семёнович появился через два дня. Выглядел он устало, словно не спал несколько ночей.
— Нино Давидовна, можно мне... можно мне купить хризантемы? Все, что есть.
Нино молча начала собирать цветы. Катя сидела в углу, делая вид, что работает на ноутбуке.
— Знаете, — вдруг заговорил Виктор Семёнович, — я сорок лет прожил с одним воспоминанием. Сорок лет каждую пятницу покупаю белые розы и несу на Смоленское кладбище. Она любила белые розы. А я дарил ей хризантемы — они дольше стоят, практичнее. Дурак был, молодой. Думал, у нас впереди вся жизнь.
Нино продолжала молча заворачивать букет.
— Она уехала в Москву, вышла замуж за дирижёра. Правильно сделала — я был никто, ассистент на кафедре литературы. А потом... потом жизнь прошла. Я так и не женился. Она вернулась в Петербург только в двухтысячных, уже больная. Мы встретились один раз, в филармонии. Она сказала: "Витя, зачем ты не уехал за мной тогда?" А что я мог ответить?
Катя тихо встала и подошла к прилавку.
— Виктор Семёнович, это вы записки писали?
Старик удивлённо посмотрел на неё.
— Какие записки?
Нино достала из кармана все три бумажки. Виктор Семёнович взял их дрожащими руками, долго смотрел, потом покачал головой.
— Это не мой почерк. Но... но это про нас. Это всё было. И Шопен, и Рахманинов, и тот дождливый вечер у консерватории...
— Так кто же их написал? — спросила Катя.
Виктор Семёнович пожал плечами.
— Может быть, сами цветы? Они же помнят всё — и радость, и горе, и любовь. Особенно хризантемы. В Японии говорят, что в каждой хризантеме живёт душа. Может, они просто решили рассказать нашу историю?
Он заплатил за букет и пошёл к выходу, но у двери обернулся:
— Знаете, Нино Давидовна, я сорок лет жалел, что не поехал за ней. А сейчас думаю — может, это и к лучшему? Мы сохранили то чувство, ту осень восемьдесят третьего. Не растратили на быт, на ссоры, на взаимные обиды. Она осталась для меня той девушкой за роялем, а я для неё — мальчишкой под дождём. Разве это не счастье?
Дверь закрылась. Нино и Катя долго молчали.
— Бабуль, а ты веришь, что цветы могут хранить воспоминания?
Нино Давидовна задумчиво погладила лепестки белой хризантемы.
— Знаешь, милая, я из Грузии. У нас горы разговаривают, реки поют, а виноградная лоза помнит руки всех, кто к ней прикасался. Так почему бы цветам не помнить любовь?
Вечером, закрывая магазин, Нино обнаружила ещё одну записку. Но эта была написана другим почерком, на современной бумаге:
"Спасибо, что сохранили мои письма. Спасибо, что он всё-таки их прочитал. Е.В."
Катя взяла записку, повертела в руках.
— Бабуль, но она же умерла в 2018-м...
— Катюша, есть вещи, которые не надо объяснять. Просто прими как есть.
На следующее утро Виктор Семёнович прислал курьера с запиской: "Уезжаю в Москву. На Ваганьковское. Отнести хризантемы. Наконец-то."
А через неделю Нино получила открытку из Москвы. На ней был изображён памятник Рахманинову в Страстном бульваре. На обороте — всего несколько слов: "Она сохранила все мои письма. Все до одного. Они были в её рояле, под крышкой. Сорок лет пролежали. Спасибо вам. В.С.М."
Нино показала открытку Кате.
— Вот видишь, всё хорошо закончилось.
— Бабуль, но они же оба... ну, того...
— И что? Разве любовь умирает вместе с человеком? Она остаётся — в письмах, в музыке, в цветах. И иногда, очень редко, находит способ завершить свою историю.
С тех пор Нино стала внимательнее относиться к цветам. Она разговаривала с ними, расспрашивала об их тайнах. Катя посмеивалась, но и сама иногда задерживалась в магазине допоздна, помогая бабушке ухаживать за растениями.
Виктор Семёнович больше не появлялся. Но каждую пятницу в магазин приходил курьер и заказывал два букета — белые розы и белые хризантемы. Адрес доставки был один: Смоленское кладбище.
А записки больше не находились. Видимо, эта история была рассказана.